soup of the day - vodka
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:39 

08:25 

... Был блистательно бестактно тактилен.

02:24 

Без Петербурга хочется вскрыться.
От Петербурга хочется бежать.

О том, что среди ещё неизведанных локаций закоулков души есть неприметная и неизвестная доселе массивная и проржавевшая дверь, донесла разведка морем и вином. Заброшенная и законсервированная крюйт-камера, выяснилось, когда зажжённая спичка озарения выхватила из затхлой тьмы кусочек беспорядочно сваленной горы фугасных снарядов, начиненных впечатлениями вперемешку с сомнениями. Рвануло потрясающе, к счастью.
Эта контузия пусть не проходит никогда.
Это как буквально во всём: первый раз ничерта непонятно, просто накрывает шквалом, поэтому со вторым разом надо не затягивать.
И очень круто, что именно сейчас.

Где-то там, в шуме прибоя, меня раскидало. Куда-то туда ехать меня собирать. Хорошо, что скоро.

17:48 

Искренности мощь и душевности глыба. Просто и честно, потому пронзительно и сильно.
Чтоб так - не научиться никогда. Лишь тот, кто Человек, умеет - чтоб так.
Человеку нужен человек. Хотя бы посвятить кому Объятий Поэму)

Bradley Hathaway - Hug Poem

@темы: ©

02:59 


Дополнительные вопросы, какой вариант правильный и есть ли он, как-нибудь потом отдельно.

20:18 

Эмоционально-обрюзгшее существо, взращивавшее собой себя, якобы личность, что, в принципе, каждому мне и ему, да и всем этим повсюду, вожделелось. Сойдясь хором единым с некоторыми идентичных мышлений, приняв за подарки от линий судеб, случайных цепочек событий, что вроде, уверены, существует такое, но только трудно пойми, как это понять и вообще... Но все-таки есть, пусть и в виде обреченной уверенности. Хоть так, а ведь очень никак. Как гениталий недуг: непотребно и стыдно, да вроде не видно. А может быть так и было, этим очень легко заслонить любых сомнений вопросов хоть сколько, но только если совсем с собой самому убедиться, что, знаем мы, просто. Ведь что упрощает даже самое себя простое в проще еще самого себя, безусловно никак не сложно, а таково только лишь может.
И не поспорить.

11:48 

14:43 

Толпа в дым.
Лица в стакан.
Обнажённый стан
подними за меня.

 

И налей воды...
я ведь... так устал
лучшие места
на рубли менять.

 

Люби меня.
Больше не снись мне:
ночью
пульса
обвиснет
линия.


05:31 

Затоплен в глубокое море.
Опухолью рук увеличен.
Просто

до сердечной боли

взвинчен.

 

В силах разворачивать время.
Гримасами мышц изувечен.
Солнцами схваченный,
ем
лампы и свечи их.

 

Боже мой, что это такое?!!
Отрываю себя вместе с шеей.
Висков завыванием ною.
Языком
головы немею.

 

Жму улицу.
Не желаю дышать, нечем.
Обращаясь в нули,
лицу весны в
висок
ввинчен.


15:31 

14:59 

О себе я могу сказать твердо. Я никогда не буду высоким. И красивым. И стройным. Меня никогда не полюбит Мишель Мерсье. И в молодые годы я не буду жить в Париже.
Я не буду говорить через переводчика, сидеть за штурвалом и дышать кислородом.
К моему мнению не будет прислушиваться больше одного человека. Да и эта одна начинает иметь свое.
Я наверняка не буду руководить большим симфоническим оркестром радио и телевидения. И фильм не поставлю. И не получу ничего в каннах. Ничего не получу в смокинге, в прожекторах в каннах. Времени уже не хватит... Не успею.
Никогда не буду женщиной. А интересно, что они чувствуют?
При моем появлении никто не встанет...
Шоколад в постель могу себе подать. Но придется встать, одеться, приготовить. А потом раздеться, лечь и выпить. Не каждый на это пойдет. Я не возьму семь метров в длину... Просто не возьму. Ну, просто не разбегусь. Ну, даже если разбегусь. Это ничего не значит, потому что я не оторвусь... Дела... Заботы...
И в этом особняке на набережной я уже никогда не появлюсь. Я еще могу появиться возле него. Против него. Но в нем?! Так же и другое... Даже простой крейсер под моим командованием не войдет в нейтральные воды... Из наших не выйдет. И за мои полотна не будут платить бешеные деньги. Уже нет времени!
И от моих реплик не грохнет цирк и не прослезится зал. И не заржет лошадь подо мной... Только впереди меня. И не расцветет что-то. И не запахнет чем-то. И не скажет девочка: «Я люблю тебя». И не спросит мама: «Что ты ел сегодня, мой мальчик?» Но зато... Зато я скажу теперь сыну: «Парень, я прошел через все. Я не стал этим и не стал тем. Я передам тебе свой опыт».


@темы: ©

14:31 

С девушками постарше все-таки попроще.

17:41 


14:41 

01:05 

15:18 

Its you that I adore,
You'll always be my whore.
You'll be the mother to my child,
And a child to my heart.
We must never be apart.

Никто никому ничего не должен. Так какие к черту MUST?


19:07 

11:59 

Стремление обидно исковеркать фамилию оппонента возможно берет свое начало в одной из разновидностей симпатической магии. Точнее - в имитативной магии. Знание имени противника наделяет человека магической властью над ним. А коверкание этого имени причиняет вред его носителю. И еще это звучит очень народно

Когда началась травля Бориса Пастернака, из фельетона в фельетон кочевало уничижительное «пастернакипь», а название романа - «Доктор Мертваго»

Ты ел наш хлеб, целинный, полновесный,
Восхищены тобою не друзья,
Ты с нами под одною кровлей жил,
Но за полвека даже скромной песни
Ты нашему народу не сложил.
А желтые продажные писаки...
Нельзя простить и оставлять нельзя
В литературе нашей Пастернакипь!

И аргументация была до боли знакомая: «Его выбросят из Европы как выжатый лимон» /В. Солоухин/, «это плевок в наш народ» /Г. Николаева/, «поганым романом он поставил себя вне советского общества» /А. Безыменский/, «это литературный Власов» /Б. Полевой/.

Фамилию Осипа Мандельштама переделали в «мандельштамп». Андрея Битова называли «недобитовым». Поклонниц Анны Ахматовой - подахматовками. Сравните это с добродушным прозвищем поклонниц Антона Чехова - «антоновки». Евгения Рейна называли «еврейном». Александра «Кушнера» - «Скушнером». Альфреда Шнитке - «тошнитке». Писательский поселок «Переделкино» после начала репрессий переделали в «посадилкино» и «перебзделкино».

И Ленин злоупотреблял этим риторическим приемом. Николая Бердяева он называл «белибердяевым». А когда-то Кюхельбекер стрелялся с Пушкиным из-за строчки «и кюхельбекерно и тошно».

Были и шутливые переделки. Одним из псевдонимов Ильфа и Петрова был «Толстоевский». Маяковскому приписывают авторство «Тимирзяев». Тандем Петра Вайля и Александра Гениса получил кличку «Пенис и Гениталис». Мусоргский и Римский-Корсаков называли друг друга Модинька и Корсинька.

p.s.

И чтобы два раза не ходить, аббревиатуры: «жописы» - жены писателей, «писдописы» - писатели - дочери писателей, «мудописы» - мужья дочерей писателей


@темы: ©

10:58 

Гениально, феноменально и перфектно.
Если послушать, конечно, а не только прочитать.


@темы: ©

18:32 

Курс: туда


мой гадюшник

главная